Поиск на сайте          

Год российской истории

Евгений Андреевич Ащепков  (1907-1983),
член-корреспондент Академии архитектуры СССР,
доктор искусствоведения, профессор,
Новосибирск



Народное зодчество Западной Сибири
(материалы из архивного фонда архитектора Е. А. Ащепкова в ГАНО)

   Историческая справка
     

     В Государственном архиве Новосибирской области хранится фонд Е. А. Ащепкова (Ф. Р-2102), куда переданы диссертации на соискание ученой степени кандидата архитектуры «Русская народная архитектура Сибири» и на соискание ученой степени доктора архитектуры «Народное зодчество  Западной и Восточной Сибири и его отличительные черты», рукописи монографий «Русское деревянное зодчество», «Русское народное зодчество в Восточной Сибири», «Архитектура Китая», «Новосибирск», статей «Древнерусская архитектура и роль в ней народных зодчих», «К вопросу об использовании русского народного зодчества в современной архитектурной практике», «К вопросу о деревянной архитектуре некоторых районов Западной Сибири», «Планировка и застройка городов Сибири», «Предложения по улучшению планировки и застройки г. Новосибирска», «Памятники деревянного зодчества г. Новосибирска» и др.
      Евгений Андреевич Ащепков, имя, которое знает каждый сибирский архитектор. Собственно и сама Новосибирская архитектурно-художественная академия является в какой-то степени детищем Ащепкова. Это целая эпоха в нашей архитектуре. Традиции его архитектурной школы особенно важны в наше время. Не зная своих исторических корней, нельзя считать себя патриотом страны, региона, просто культурным человеком.
      Свою первую книгу, посвященную родному городу, Ащепков опубликовал в 1949 году. В следующем году выходят две его большие монографии «Русское деревянное зодчество» и «Русское народное зодчество в Западной Сибири». До Ащепкова никто из ученых, ни до революции, ни тем более после, всерьез народным сибирским зодчеством не интересовался. А для него это было делом всей жизни. Евгений Андреевич сам исходил многие сотни километров по сибирской тайге, открывая неведомые шедевры народного зодчества.
      При жизни Ащепкова вышла в свет только одна его монография с иллюстрациями автора. Впервые здесь были представлены его рисунки деревянного чуда – Зашиверской церкви, найденной им вместе с академиком Окладниковым. Хотя представить народное зодчество без церквей невозможно, но такое тогда было странное время – за один эскиз «культового здания» архитектор мог заплатить своей карьерой.
      В своих трудах Ащепков доказывал, что «ни одна область русской культуры не изучена так мало, как народное зодчество. В особенности это относится к Сибири, прочно сохранившей древние архитектурно-строительные традиции». Но в советское время традиции эти интересовали немногих. Церкви раскатывали по бревнышкам или, в лучшем случае, предоставляли им самим разрушаться от времени. Уникальный Тобольский кремль Евгений Андреевич нашел в полуразрушенном состоянии. Да и в постсоветское время отношение к былым святыням изменилось не сразу. (Достаточно сказать, что в девяностые годы в одном из храмов Тобольского кремля храмовый алтарь использовали в качестве... туалета).
      Вклад Евгения Андреевича Ащепкова в архитектуру и искусствоведение трудно переоценить. Он один выполнил работу целого научного коллектива, исследовав «терра инкогнита» – народное зодчество огромного Сибирского региона и сохранив для потомков в своих художественных работах облик исчезнувших памятников архитектуры.

Из газеты «Вечерний Новосибирск», 14.10.2003 


«Народное зодчество Западной и Восточной Сибири
и его отличительные черты»
(Введение к докторской диссертации)

      Русское деревянное зодчество во все времена было тем неиссякаемым источником, который питал все будущие поколения оригинальностью и самобытностью во всех видах сооружений. Дерево, будучи основным и наиболее доступным строительным материалом, являлось прекрасным средством выражения замысла русского зодчего.
      Первоклассные мастера в дереве, о чем неоднократно упоминается в старых летописях и отчетах иностранных путешественников, древние строители создали шедевры мировой архитектуры, воочию убеждающие, что не было мастеров деревянного зодчества –
плотников лучше русских нигде и никогда. Русские плотники также классичны в дереве, как греки в камне и мраморе.
      Сибирь, в силу ее климатических и территориальных особенностей, до последнего времени была в значительной степени белым пятном в области изучения народного зодчества. Между тем именно здесь наиболее оригинальные черты народного зодчества могли сохраниться дольше, чем в центральной части России. «Суровый пустынный край, трудные условия жизни содействовали формированию крепкого закаленного человека, у которого хорошие задатки, здоровая кровь» (из письма М. Горького к В. Анучину в Сибирь).
      Отмечая некоторые особенности сибиряков, появившихся в результате действия социальных и природных факторов, возможно говорить и об особенностях в искусстве, появившихся с течением времени под влиянием местных условий.
      Человек, сформировавшийся в Сибири, приобретает свои особенности, свой склад, отсюда и искусство сибиряка – своеобразное, подчас крайне лаконичное, суровое, без лишних слов и украшений.
      При изучении вопроса русской народной архитектуры Сибири невозможно пройти мимо других областей художественной культуры сибиряков – музыки, фольклора, живописи (росписей), созданных на основе быта, уклада жизни и дающих возможность в большей степени вскрыть генезис народной архитектуры. Природа организует, направляет человека, влияя на все стороны его жизни.
      Бесконечные просторы Сибири, с коротким малосолнечным летом, с воющей серой осенью, холодными суровыми зимами, с прозрачно-лиловой весной накладывали на творчество сибиряка определенный отпечаток.
      Как известно, сибирский фольклор, сибирская народная сказка не очень колоритны и фантастичны. Трудные жизненные условия рождали и искусство сдержанное, ограниченное в своем диапазоне.
      Русский человек, живя в Сибири, питался далекими отголосками культуры европейской части России, заимствуя и подражая ей, преломляя через собственную суровую призму далекое дыхание европейской культуры.
      Анализ ряда старых сибирских крестьянских песен указывает на их гармонический примитивизм. В народной музыке сибирских деревень чувствуется затаенная грусть, тоска о более мягких и приветливых местах своей Родины, где все было знакомо и обжито. Многие песни сибирских крестьян, когда слушаешь их издалека, напоминают однотонную, унылую степь в холодный, осенний, серый день. Как завывание вьюги за окном, песня однообразна и уныла… Довольно ограниченный диапазон мелодий, часто в пределах кварты, сообщает им определенный характер, аромат. Нет той широкой мелодии, которая свойственна русской старинной песне европейской части России. Повторяющаяся музыкальная фраза, чаще в двухдольном размере, проходит иногда в различных по содержанию песнях. Это не говорит о том, что песни в сибирской деревне нет. Она есть, и Сибирь поет не меньше, чем европейская часть России, но можно отметить некоторую простоту сибирской народной песни.
      Вероятно, здесь также есть некоторое влияние коренных сибирских жителей (остяков, тунгусов, татар и пр.), у которых общим типовым признаком музыки является чисто мелодическое мышление, т.е. почти отсутствует стремление к осознанным гармоническим комплексам – таким образом доминирует одноголосье.
      Взаимосвязь народной музыки, фольклора с зодчеством очевидна и помогает вскрыть сущность и особенности народной архитектуры. В унисон с природой, музыкой звучат и формы различных элементов художественного народного творчества.
      Удачно найденный, лаконично суровый силуэт построек отдельных деталей прекрасно гармонирует с окружающей обстановкой, пейзажем. Повторяемость отдельных моментов в строительных приемах, их вариации говорят о вкусе строителя, умении отбирать
наиболее ценное, лучшее. Удачно найденное, привнесенное в искусство индивидуальной ловкостью, остротой глаза, прививалось в законченную форму. Все бесталанное, надуманное не выдерживало дальнейшей коллективной проверки, как ненужный хлам, шелуха отметалось.
      В Сибири встречаются планировки, находящиеся в тесной зависимости от природных и климатических условий. Ориентация главных фасадов изб на солнечную сторону, придающая своеобразный живописный вид улице, организация поселений в зависимости от рельефа местности, постановка изб в связи с окружающим пейзажем (деревня Фыкалка) – все это сообщает определенную специфику сибирской деревне.
      Возникновение многих сел и деревень шло от отдельных хуторов, заимок, зимовок. Первые завоеватели – казаки и стрельцы устраивали заимки и хутора близ острогов. Впоследствии они превратились в деревни и села.
      Необходимо отметить умение первых поселенцев выбирать места для застройки не только удобные, но и очень красивые. Эстетический момент играл здесь значительную роль в выборе места для заселения.
      Многие села Западной Сибири удачно расположены на высоком берегу многоводной реки или уютно примостились возле небольшой извилистой речки – очень привлекательны и живописны. Органическая связь с природой, врастание поселений в окружающую обстановку свойственны многим селам Западной Сибири, особенно Томского края, где декоративные вековые кедровники, сами по себе очень красивые, живописно оформляют разбросанные по берегам речушек деревни и села. Можно отметить, исходя из приведенного в течение ряда лет обследования сибирских поселений Западной и Восточной Сибири, что села Западной Сибири более живописны и, пожалуй, более привлекательны в композиционном отношении. В них нет того утомительного однообразия и монотонности в решении общего и частного, которое отличает многие поселения в Восточной Сибири. Возможно, что дальнейшее продвижение в глубь Сибири, большая разобщенность поселений, суровость местности и отчасти определенный состав населения (в большинстве случаев состоящий из поселенцев) не особенно стимулировали и устройство красивых, интересных деревень. Многие села Восточной Сибири производят впечатление временных поселений, где у человека нет времени и охоты как-либо украшать свое жилье. В Западной Сибири можно отметить разнообразные приемы в устройстве деревень и их планировке.
      Селясь преимущественно по берегам рек, столь многочисленных в Сибири и являющихся основными средствами сообщения и источником существования населения, деревня росла, подчиняясь всецело капризному изгибу реки, приобретая иногда самые разнообразные планировки.
      Просмотрев ряд районов Западной Сибири по ходу освоения и заселения Сибири бывшей Тобольской, Томской губернии, Алтая, можно отметить три основных типа планировки деревень, имеющих различные изменения:

1. Деревни у малых рек и ручьев со свободной застройкой, имеющей иногда очень своеобразное решение.
2. Деревни у больших дорог и трактов с двухсторонней застройкой, отличающиеся ярко выраженной композицией.
3. Деревни у больших рек и озер с однорядной и двухрядной застройкой.

      Своеобразное расположение изб в усадьбе, некоторая хаотичность в застройке, обусловленная главным образом рельефом местности и ориентацией окон на юг, сообщали селу, деревне свободный характер планировки, лишенный на первый взгляд четкости и организованности, однако они имеют некоторые преимущества в эстетическом отношении.
      Для сел, расположенных у больших рек, трактов характерны прямые длинные улицы с двухсторонней застройкой, образующие горизонтально протяженную композицию. Дома в большинстве случаев обращены торцами и окнами в улицу. В этом случае ориентация окон на солнечную сторону теряет свое главенствующее значение. Подобная планировка продиктована условиями местности, носит характер прямолинейности, определенной организованности около одной связующей оси – дороги. Большая длина улиц в ряде случаев
удачно разрывается переулками, прогонами, ликвидирующими монотонность и однообразие распластанной вдоль дороги деревни. Скучное, однообразное впечатление ряда серых, похожих одна на другую построек иногда разрешалось в ряде старых сел устройством в центре горизонтально протяженной композиции высотного организующего центра – церкви, пожарной каланчи, создающей вертикальную ось, связующую и оживляющую растянувшуюся низкорослую деревню.
      В ряде районов Западной Сибири часто встречаются села на берегах больших рек и озер с двухстрочной застройкой. Подобный прием организации сел имеет свои преимущества перед однострочной застройкой. Деревня получается более компактная, собранная, что в известной степени импонировало сибирскому строителю.
      В Восточной Сибири более, чем в западных ее районах, заметно стремление крестьян строиться как-то поближе, потеснее друг к другу. Суровые климатические условия, заброшенность деревень в далекие урманы побуждали людей жить поближе друг к другу, иметь соседа «под боком», чтобы в зимние долгие вечера не чувствовать себя одинокими на бескрайних просторах. Суровость климата, долгая снежная зима с бесконечными буранами способствовали объединению всех хозяйственных построек около жилья.
      Местные богатства Сибири, относительная территориальная свобода, отсутствие территориальной зависимости позволили вести свободно крестьянское строительство. Многие усадьбы разрастались в большие своеобразные комплексы. Интересны крытые дворы в селах бывшей Томской губернии – Савино, Варюхино, Лоскутово, где они наиболее распространены. Крытый двор представляет из себя замкнутое пространство, ограниченное с двух сторон стенками двух противоположных построек – чаще избы и амбара.
      Попытка объединить всю усадьбу воедино видна в особом устройстве ворот – на два ската, где часто крыша ворот перекрывает не только ворота, но и часть забора – вплоть до начала противолежащего избе сарая.
      Внутри двора часто устраивают площадки, переходы, балкончики – терраски, используемые в зимнее время как склад для хозяйственных вещей, в летнее же время эта площадка может быть использована как спальное помещение семьи крестьянина. Функционально все это удобно: жара в избе в летнее время от топки большой русской печи, где ежедневно приготавливалась пища, заставляет искать более прохладного места для отдыха после трудового дня. Обилие площадок, переходов, различных уровней пола создает переливающее пространство, очень удачно решающее интерьер двора, и здесь эстетический момент играл не последнюю роль. Решение хозяйственных и декоративных задач, неразрывных между собою, красной нитью проходит в любых моментах народного строительства, будь то общая планировка деревни, двора, избы или архитектурная деталь…

Из фондов Государственного архива Новосибирской области.
Личный фонд Е. А. Ащепкова
(Ф. Р-2102. Оп. 1. Д. 3)


Сибирские ворота как архитектурный ансамбль народного зодчества

      Устройство ворот в усадьбах сел Западной Сибири и Алтая представляет собою не менее яркую страницу народного зодчества, чем сама изба. Ворота иногда представляют собой значительные архитектурные сооружения, куда мастер вложил все свое знание и профессиональную сноровку. Ворота в некотором смысле являются «лицом» усадьбы, показателем благосостояния хозяев двора. И нужно сказать, что сибирские мастеровые не обошли эту деталь, давая ей иногда большую выразительность и силу.
      Воротам в деревянном зодчестве придавалось особое значение. Здесь видны истоки далекого прошлого чисто народного творчества, особенно богатого и своеобразного на Севере и в Сибири. Сибирское деревянное зодчество имело много отличительных черт, а деревянные ворота сельских местностей и городов особенно интересны и заставляют невольно говорить о себе не только в аспекте потребности эстетического чувства, но и об их экономической обоснованности в быту сибирского населения. Ворота, как и весь облик здания, строго следуют определенному канону стройки, меняющемуся только в силу особых влияний эпохи. Они очень редко поддаются влиянию все изменяющей и всегда эфемерной моды. Можно прямо сказать, что ворота крепко хранят, как иконопись, свой канон зодчества. 

      Можно утверждать, что за три с половиной века воротное зодчество не ушло дальше трех типов, последовательно вышедших один из другого, причем по Сибири сохранились все три типа ворот, стоящие иногда в одном и том же квартале. Это типы ворот: «полные», «неполные» и «упрощенные». Чтобы нам лучше понять устройство воротного ансамбля, нужно объяснить значение его элементов.
      Верея – столб, вкопанный в землю и служащий основой ворот. Таких верей бывает четыре, три или две в зависимости от полноты воротного ансамбля.
      Охлябина – перемычка между вереями вверху, имеет целью устранение шатания верхних частей верей и их расхождения между собою.
      Воротина – створка ворот, висящая через навесы на верее, воротиной открывается и закрывается просвет между вереями, ворота бывают одно- и двустворчатые.
      Входящая в воротный ансамбль калитка за этот период времени сменила ряд мест в воротах и изолированно от них ушла в крыльцо или забор, заменив собою и самые ворота.
      Хотя типов ворот немного, но это не говорит о том, что фантазия строителя была ограничена в этом отношении. Наоборот, имея раз установившуюся схему в решении ворот, зодчий нашел средства и возможности дать самые разнообразные архитектурные решения в этом постоянном каноне. Это еще раз говорит о богатстве творческих возможностей плотника. Имея небольшой круг тем, строитель мог неиссякаемо импровизировать и изобретать новые формы – это русскому человеку было по плечу.
      Декоративные решения в оформлении сибирских ворот довольно разнообразны. В некоторых случаях вереи обрабатывают рельефной резьбой геометрического орнамента в крупных элементах, под стать толстым столбам – опорам, которые в нижней части – комле – остаются необработанными и дают особую устойчивость воротам. 


      В деревнях Алтая довольно распространенным приемом оформления «верхов» является украшение ворот цветной жестью, набитой на деревянные подкладки кузнечными гвоздями с широкими шляпками в определенном ритмическом порядке, что дает ощутимый декоративный эффект.
      В случае устройства ворот с двускатной крышей и карнизом нередки примеры очень богатого, сочного оформления последнего выпуклой рельефной резьбой. Карниз в этих случаях сильно развитый, выглядит очень нарядно под простой двускатной крышей и дает определенную живописность всему решению.
      Полотнища самих ворот чаще всего не обрабатывались вовсе. Устроенные из хороших тесин с диагональной или треугольной расшивкой, они как бы и не нуждались в дополнительных украшениях. В более новых сооружениях полотнища обрабатывались накладной или выпиловочной резью с мотивами орнамента в виде стилизованных цветов, солнышка с лучами, розеток, вазонов и т.д. Очень оригинальное решение можно было наблюдать в районе бывшей Томской губернии, где ворота производили впечатление огромных «грибов», случайно выросших при входе в усадьбу.
      Ворота как определенная хозяйственная часть усадьбы имеют свои истоки на сибирском Севере в ограде и воротах крепостных сооружений, так называемых «острожков». Городская стена этих острожков представляет собой сплошные рубленые клети, открытые зачастую внутрь укрепления, не имеющие внутренней стенки. Эти срубы сверху были покрыты крышей от дождя и снега.
      В стене кроме боковых башен имелись средисконные башни, в которых были проделаны проездные ворота, отсюда и название «проездная башня». В зависимости от количества частей, составляющих ворота, они делятся на «полные», «неполные», «упрощенные». «Полные» ворота имеют две калитки, симметрично расположенные по обеим сторонам ворот. Одна калитка – открывающаяся, что ближе к дому, а другая – «глухая», дальняя. В «глухой» калитке, в ее нише, вделана горизонтальная доска для сидения – это «лавочка на двоих». Для сидения же вообще на улице, как это принято по Сибири, имеется более длинная лавочка у забора между домом и открывающейся калиткой.
      «Неполные» ворота имеют одну только ближнюю, к дому открывающуюся калитку и, конечно, без лавочки. Сокращение происходит за счет глухой калитки. Это сокращение очень нарушает общий вид ворот, делая их более высокими.
      «Упрощенные» ворота – это ворота без калиток с боков. Такие куцые ворота являются признаком невнимания к воротному ансамблю. Причина, конечно, не в рационализации структуры ворот, а в экономии средств и времени. В дальнейшей деградации это приведет к переходу калитки в забор или крыльцо дома, и ворота, сделавшись ненужными, будут вычеркнуты из усадьбы.
      Что такое калитка в заборе? По существу трудно сказать, глядя на такую калитку, откуда она, из какого типа ворот этот сколок. Она не несет на себе следов документации, закрепляющей за ней происхождение. На ней нет карниза, нет богатства надкалитного пространства. Так, в связи с изменением архитектурного ансамбля калитка скрывается в заборе одна, без ворот.
      Еще реже бывает ход на оставление одних ворот без калиток, даже в воротине. Это обычное явление скороспешного строительства
бытовок единоличников при вновь возводимом промышленном предприятии. За спешностью не до ансамбля, и входом служат одностворчатые «ворота-скрипухи», при открывании которых их осевшие углы волочатся по земле. Это уже обычные ворота заимок, поскотин и захолустных поселков, а также деревенских и городских окраин.
      Особое место занимают ворота в скотные дворы, огороды, поскотины (ворота при въезде в деревню. «…Ворота тесовые растворяются, на конях, на санях гости выехали…» – при этих словах представляются именно деревянные, добротные, украшенные красивой резьбой ворота, так подходящие под гостеприимный русский характер. Но они отжили свое время, как отжила его и стена сибирского острожка, из которой они вышли. «Всему свое время», – говорим мы, поклонившись в пояс славной уходящей русской старине…
      Время многое меняет… В связи с новыми способами передвижения, когда лошадь начинает заменяться машиной, имеющей гораздо большие размеры, чем сани или телега, идет постепенное обеднение и воротного ансамбля.
      Транспорт в лице машины выставил новые требования: быстрота и простор ударила по отживающим свой век воротам в старом понимании этого слова. Машинам тесно в воротах прошлого, особенно со свисающим с площадки кузова груза или нагромождением над ней. Новое требование ведет к расширению ворот в бока, вереи должны отодвинуться друг от друга и сделать широкий проезд.
      Встает сам собой вопрос, а нельзя ли вообще обойтись без ворот? Само собой разумеется, что без ворот с вереями, охлябиной и калиткой обойтись можно и уже обходятся, но вот без ворот как места въезда, выезда, входа и выхода, конечно, обойтись нельзя.
      Да, много перемен произошло, но украшать свой быт, дом – это естественное стремление к красоте, Прекрасному сформировало у народов их неотъемлемую культуру, их национальный орнамент, крепко вошедший в быт и отраженный в строительстве. Это украшение окружающего пространства есть не что иное, как законное требование к себе и самоудовлетворение в творчестве.
      Немало участвует и самолюбие творца – строителя – хозяина. Выстроить хуже других – значит показать свое неумение, плохой вкус и нетребовательность. Некоторые считают для себя достаточным внутренний уют квартиры или комнаты, а внешний вид – явлением второстепенным или даже просто не стоящим внимания. К счастью, это самовлюбленность только в свой домашний очаг и игнорирование внешностью своего дома, а следовательно, и улицей в целом, не была свойственна нашим сибирским предкам. Желание видеть красивое и на улице, а не только внутри своего насиженного гнезда, есть желание законное и естественное.
      Каким будет новый тип ворот? Мы не знаем, но надо думать, что им в новом строительстве будет отведено почетное место. Ворота – это вход и выход, въезд и выезд, место ожидания встреч, место укрытия от дождя, встречающее и провожающее творца жизни – человека, по существу есть альфа и омега его ежедневного поворота, в котором встречаются его личная и общественная стороны жизни. Воротами начинается и кончается его сокровенное, индивидуальное пространство: дом и семья – все это сделало их важным местом усадьбы, ведь недаром деревянное зодчество так ярко отметило их особое значение, создав самодостаточный, яркий, архитектурный воротный ансамбль в прошлом.

Публикации подготовлены Аленой Алексейцевой
по материалам ГАНО (Ф. Р-2102. Оп. 1. Д. 20. ЛЛ. 13, 24, 38, 78, 81)

eXTReMe Tracker
 Новости  Мероприятия месяца  Фестивали, конкурсы  Семинары, курсы  Контакты  
 
© 2007-2018 г, ГАУК НСО НГОДНТ